К концу октября 41-го немецкие войска находились примерно в 30–40 километрах от окраин Москвы.
15 октября Государственный Комитет Обороны принял секретное постановление об эвакуации правительства в Куйбышев, Сталин тоже должен был покинуть осаждённую столицу. Утром 16 октября Сталин возвращался с ближней дачи в Кремль и увидел на улицах картину хаоса и мародёрства. Это произвело на него сильное впечатление. Он понял: если уедет, город посыплется, и вернуться он уже не сможет.
В Москве со Сталиным остались только четверо членов ГКО: Молотов,
Ворошилов, Маленков и Берия. 19 октября Сталин объявил в Москве осадное положение, ввели войска НКВД. Порядок постепенно восстановили.
Решение Сталина остаться в Москве имело колоссальное значение - и военное, и психологическое. Оно удержало столицу от окончательного развала управления и стало одним из символов того, что страна не сдаётся.
Мне вспоминается такой случай. В 2003 году у меня произошла встреча с Анной Гавриловной Смирновой, которая в 1946 году приехала в Калининград. Она родилась, училась и всю войну проработала в Москве на швейной фабрике «Большевичка», шила из овчины армейские полушубки. Вот что она рассказала: «Это было 3-го ноября 1941 года. В цехе всё время работало радио. Диктор Левитан говорил о положении на фронтах. Однажды утром по радио сообщили, что один немецкий танк дошёл аж до Белорусского вокзала. А спустя два дня, ближе к обеду, кто-то из девчат поднял голову, посмотрел в окно и увидел шеренгу солдат, стоявших с винтовками перед их цехом. Потом и в других окнах увидели солдат. Открылась дверь. Вошли военные. И потом за ними вошёл сам Сталин. Он был такой же, как и на портретах и в газетах: в кителе без погон, в сапогах, в мягкой фуражке, - рассказала Анна Гавриловна. - Все, по-моему, поднялись со своих мест. А Сталин встал впереди военных, посмотрел на нас и попросил подойти к нему. Когда мы встали перед ним, он сказал: «Здравствуйте!» Все в разнобой ответили вождю. Женщины стояли близко от него, и он стал обходить их и протягивать каждой свою руку, подал и мне, я протянула свою и удивилась тому, какая она у него была тёплая,
хорошая. Сталин спросил: «Ну, как у вас дела? Как вы тут, девчата, справляетесь?». Все молчали, смотрели на него во все глаза, но отвечать-то было надо. А я была в ту пору бойкая, комсомолка. Вот я и ответила: «Тяжело. Работаем по двенадцать часов. Тут же и спим».
«Потерпите! Москву мы не сдадим. Победа будет за нами», - сказал Сталин.
Я видела его лицо, его глаза. Мне казалось, что он очень устал, но его глаза, смотревшие на нас, были удивительно добрыми. Таким он мне запомнился на всю жизнь».
Потом был ноябрьский парад на Красной площади. Анна Григорьевна видела, как после парада мимо её фабрики уходили на фронт танки и бойцы, и ей казалось, что они одеты в пошитые ею полушубки.
Сталин стоял на трибуне Мавзолея. Его речь воодушевила армию и народ - в ней подчёркивался освободительный характер войны, содержался призыв вдохновляться примерами великих предков. Историки считают, что парад стал мощным психологическим стимулом. Солдаты, ушедшие с парада на
фронт, были преисполнены решимости разгромить врага, отбросить его от стен столицы. 5 декабря началось наше контрнаступление, фашисты бежали. Это была первая крупная победа Красной Армии над гитлеровскими полчищами.

г. Калининград